Макс . — Но у меня тоже есть условие. Проиграете, батюшка — так мы сделаем еще одну серию фоток — и на этот раз уже с вашим участием!

Отец Филарет . — Ах ты… Что ты сказал? Как у тебя твой поганый язык повернулся? Меня, слугу божьего в непотребном виде с блудницей и комедиантом на потеху всей стране выставить захотел, так что ли?!

Луиза . — Но-но, полегче! Я не блудница!

Актер . — А я не комедиант! Нечего меня называть на французский манер! Или я есть великий русский актер, или вы немедленно убираетесь из этого дома! Дошло, батюшка?

Отец Филарет . — Хорошо-хорошо. Не беспокойся, сын мой и не сотрясай попусту воздух. Ну, допустим, я соглашусь… Но и у меня есть условие!

Макс . — Интересно было бы знать, какое?

Отец Филарет . — Если я выстою в сем страшном испытании… я вас исповедую! Прямо тут же, не отходя от кассы.

Макс . — От кассы? Вы имели в виду, батюшка, от алтаря, или как там это у вас, церковников, называется?

Отец Филарет . — Ну да, сын мой… после причастия вином из подвалов господина Народного артиста, нашего щедрого хозяина. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, как говорит народ. Глас народа — глас божий, как известно. В трезвом виде мне не достучаться до ваших душ, вижу, слишком глубоко проник в них грех.

Рекс . — Да к нам стучи — не стучи, бесполезно. Глухо, как в танке. Я согласен.

Макс . — Я тоже. По рукам!

Макс, Рекс, Луиза, Актер и отец Филарет сцепляют руки.

Макс . — Заметано! Кто бежит за пузырем?

Рекс . — Конечно, самый умный!

Актер (жеманно). — Луиза, дитя мое, покажи джентльменам, где у нас погреб. И пусть они тебе помогут.